Режиссер детского театра Андрей Сенчук:  Когда ребенок раскрывается на сцене, ты видишь, как изменяется Вселенная

Режиссер детского театра Андрей Сенчук: "Когда ребенок раскрывается на сцене, ты видишь, как изменяется Вселенная"

Андрей Сенчук: Когда на сцене дети "вдруг" раскрываются, ради таких чудес стоит работать. Фото из личного архива

 

Познакомиться с ним нам посчастливилось, выйдя за рамки традиционной беседы. Случайно мы оказались в зрительном зале небольшого капустника, посвященного 8 марта: дню, когда дети отмечают день девочек и – день рождения своего руководителя. "Наш самый лучший, самый талантливый. Прекрасный режиссер, замечательный педагог…", - во время театрализованного поздравления юные актеры признали Андрея Сенчука достойным обладания голливудской статуэтки, потеснившим в честной борьбе Спилберга, Камерона и Бартона. С устами "младенцев", да еще в таком количестве, не поспоришь, пришлось в этом убеждаться на собственном опыте.

В детском театре Андрей Сенчук уже более четырех лет. Но читая в "детском" не спешите представлять сереньких зайчиков и наряженных зелеными картонными деревьями детишек, трогательно и сбивчиво читающих стишки, поющих и двигающихся невпопад.

Театр "Incunabula" - это настоящая труппа, с которой занимаются профессиональные педагоги, обучающие сценической речи и движению, и режиссер, смело предлагающий детям совсем недетские роли. Хотите увидеть спектакли по Шекспиру, Шевченко и Мольеру в исполнении подростков? Тогда вам сюда.

 

Премьера спектакля "Турандот" Фото: Из личного архива

 

Андрей Сенчук уверен, что попытка погрузиться в события, происходящие с их персонажами на сцене, по-настоящему многому учит детей, а порой и кардинально меняет:

– "Труппа" – дети из двух старших групп - это уже взрослые люди, и ясно, что им интересно играть о том, что волнует их: любовь, "взрослые" проблемы. Часто им не хватает опыта. Но это школа, и жизненная, и творческая.

– Как приобщиться к театральному таинству "Incunabula"? Все ли могут попасть на сцену или детям предстоят сложные кастинги?

– "Конкурс" у нас небольшой. Сегодня в младших подготовительных группах учится 20 человек, а в двух старших – по 15. Первая группа - дети от семи до десяти, вторая – от десяти до тринадцати, старшие – от тринадцати до восемнадцати. Мы набираем детей летом, в каждую группу немного больше, потому что в течение года отсеивается до 20%.

– А почему уходят, надоедает или не получается что-то на сцене?

– Со временем понимают, нужно ли это им по-настоящему. Понимают, что от четырех до девяти часов в неделю нужно отдавать. Иногда не выдерживают нагрузки, начинаются проблемы в школе. Часто дети, как и родители, ждут, что они сразу выйдут на большую сцену. В то же время выходят на "большую" сцену (зал Дворца рассчитан на восемьсот зрителей) дети из младшей группы крайне редко, из средней немного чаще. Ведь для этого нужно что-то сделать, чтобы это не было таким общеобразовательным уровнем: хорошенький ребенок, что-то там читает, чтобы выход на сцену не стал неудачей для ребенка и для театра. Я не могу вывести на сцену ребенка беспомощного, а для того, чтобы чему-то научиться, нужно время. Младшие пробуют свои силы в небольших спектаклях, играют для родителей, небольшого количества зрителей в "камерных" помещениях.  Дети, которые дошли до старшей группы, по возможности, выходят на сцену все. Если подросток продержался в сложных условиях "труппы" несколько месяцев, ты понимаешь, что это для него важно, это его выбор. И, даже если ребенок "не дотягивает", его нужно вывести, ведь там он получает новый стимул, часто на сцене вдруг раскрывается. "Вдруг" и для меня, режиссёра, и для себя. В подобных случаях актер испытывает такое удовольствие,  что потом со сцены не прогонишь.  Но, чтобы произошло это "вдруг" дети должны достичь определенного опыта, и жизненного, и творческого. Здесь нужны терпение, интеллект, воображение и умение сопереживать. Абсолютно противоположная вещь – творческий эгоизм: "я самый лучший". Если такой ребенок приходит, он или преодолевает родителями взлелеянное заблуждение, или  надолго не задерживается. Конечно, мы их не выгоняем, они сами все понимают.

 

Юные дарования - Дарья Садовская и Дмитрий Сай на сцене Дворца Фото: Из личного архива

 

– Как возникла идея стать режиссером в детском театре?

– Я закончил тогда институт, выпустил два спектакля в профессиональных театрах и мой одногруппник-режиссер как-то рассказал: "Вот смешная история, меня приглашают в Дом пионеров, но там платят очень мало, если не на полную ставку". А я мог работать "на полную ставку". У меня уже был опыт работы с детьми, и мне это было интересно.  Уже тогда, как и сейчас, мастерство актера в театре преподавала Людмила Константиновна Дорошенко, профессиональная актриса с большим опытом, талантом и вкусом. Вместе с моим предшественником Евгением Курманом они подготовили для меня такую творческую почву - академический театр позавидует!  

– А действительно ли платят так мало?

– Ну как вам сказать. Для меня это мало: снимаю квартиру. Поэтому ясно, что я работаю еще где-то. Есть такая элитарная по составу преподавателей (там работают выпускники консерваторий, ученики Мирослава Скорика, а директор - руководитель одного из лучших украинских хоров - Капеллы Чубинского) Великоалександровская школа искусств и ремесел. Параллельно занимаюсь еще кое-какими, как модно говорить, проектами.

 

Театральный капустник. Актрисы Юлия Гарбуза и Татьяна Таренкова Фото: Из личного архива

 

– В чем особенность методики работы с детьми? Действительно ли вы работаете по Станиславскому или это что-то еще?

–  Я учился у Михаила Юрьевича Резниковича, который был учеником Товстоногова. А последний, в свою очередь, ученик ученика Станиславкого, Попова. И Попов, и Товстоногов занимались воплощением и развитием методов Станиславского. Это стало моей школой. Но это не значит, что я беру Станиславского и работаю по "голой" схеме. У любого режиссера есть основа, школа, а дальше все зависит от времени, места, актеров, пьесы, происходящих с тобой событий. А над Шевченко мы вообще работаем по Брехту. Но и в Брехте никуда не денешься от аксиом существования человеческого организма на сцене – а это и есть система Станиславского. Иногда приходит Мейерхольд, профессиональный актер когда-то убеждал, что я работаю по Чехову (Михаилу). Когда ребенок не тянет, я выстраиваю какое-то движение, и только после этого он может что-то сыграть. Вот недавно мне пришлось выталкивать девочку на сцену, я не думал, что она упадет, а она упала, ударилась и тут же сыграла очень классно. У меня в профессиональном театре актриса как-то села мимо дивана, упала и до конца сцену сыграла просто гениально. Это Станиславский, Мейерхольд или Гротовский?..

– А какие были работы в профессиональном театре?

– Я поставил пьесу Марши Норман "Спокойной ночи, мама" в Ровненском областном музыкально-драматическом театре (кажется, сейчас он - академический). Очень хороший театр, замечательные актеры. Говорят, этот спектакль идет шестой год. А потом я сделал "легендарный" спектакль, который прошел в Молодом театре один раз по пьесе Олександра Ирванца "Щелкунчик-2004", посвященной событиям Оранжевой революции. Я и сейчас считаю ее Событием. В таких же "бандеровских",  традициях, мы стараемся воспитывать детей. Мы их не прессуем, не говорим: "дети это флаг, это герб, чтите! ", но иногда я им что-то подбрасываю. Так, был эпизод, когда шестнадцатилетняя девочка должна была читать "До Основ’яненка" Шевченко и у нее ничего не получалось. Тогда я поставил ей Сестер Тельнюк, "Кому вниз", как они поют Шевченко. У девочки был получасовой ступор, йоги бы это назвали медитацией. Когда приводят детей мама-папа, я им сразу говорю, что и обучение, и общение в театре на украинском языке. Если они на репетиция говорят на русском, как научатся владеть украинским (а спектакли идут на государственном) на сцене?

 

А эти актеры "Incunabula" теперь уже студенты Могилянки и Театрального университета Фото: Из личного архива

 

- Чем так привлекает работа с детьми? Насколько это трудно и каковы отношения в коллективе?

- Потому я этим и занимаюсь, что мне интересно не эффектное представление с огнем, камнями на головы зрителей и всем остальным, а то, что происходит на сцене с человеком. И если он как-то изменяется, если дети, сами не понимая, что происходит, начинают творить чудеса, это самое ценное и это очень интересно. С ними необычайно трудно работать. Но иногда такие чудеса случаются, что просто, извините, - улет. В такие моменты ты видишь, простите невольный пафос, как изменяется Вселенная. Ради таких чудес и стоит работать,  ты причастен к тому, как меняется мир через детей. И это очень интересно, ведь каждые три-четыре года дети разные.

Что касается отношений в коллективе, тут как в нормальной семье – от скандалов, слез из-за того, что "не получается", до застолий и откровенных бесед о том, о чем они родителям не всегда говорят. А с коллегами - это названная уже замечательная актриса и педагог Людмила Дорошенко, молодой талантливый преподаватель Екатерина Феленюк, прекрасный концертмейстер Лариса Клопинская, музыкант, солистка ансамбля "Божичи" Ирина Борисенко - у нас "взаимоучеба", местами переходящая в судороги от смеха: без иронии, юмора работать не могу.

 

После премьеры Фото: Из личного архива

 

- Каждые весенние каникулы "Incunabula" представляете новый спектакль. Чем порадуете в этом году?

- Спектакль "Турандот" мы готовили и показывали еще в прошлом году. Но сегодня приходится репетировать почти заново. Много чего изменилось, они стали другими. То, что играли в прошлом году, они могут сыграть иначе - выросли. Мы стараемся, чтобы в каждом спектакле они действовали здесь и сейчас, а не по той схеме, которую мы выстраиваем. Конечно, часть из них движется по той же схеме, "плавать" они еще не научились. Но многие пытаются импровизировать.

- Связываете ли вы свое будущее с детским театром?

- Не знаю. Сейчас у нас есть проблема с помещением. Оно вроде бы и есть, но постоянно занято непонятно чем – Дворец вынужден зарабатывать деньги: государственные чиновники, сами знаете, как относятся к образованию и культуре. Обещания помочь звучат уже в течение 12 лет. Вроде бы у дирекции есть добрая воля, летом должен этот вопрос решиться. Но если я увижу, что с помещением "гаплик", то театр "Инкунабула" будет существовать в другом помещении и на других условиях, или не будет существовать вообще, и ваш покорный слуга будет наконец-то ставить спектакли в профессиональном театре. Но для меня чрезвычайно интересно сейчас объединять работу в детском репертуарном! – подчеркиваю, театре с работой в профессиональном, отдавая предпочтение первому. И если бы был этот репертуарный театр, если бы было помещение, я бы, конечно, работал здесь, несмотря на финансовые вопросы, плату за квартиру и все прочее. Это приносит и удовольствие, и реализацию. А ради чего еще жить?

 

Кстати, увидеть героев "Incunabula" в действии вы можете уже на этой неделе. Спектакль по пьесе Карло Гоцци "Турандот" юные актеры представят на суд зрителей в пятницу в Концертном зале Киевского Дворца детей и юношества. 25 марта начало в 15:00, 26, 27 марта – в 13:00. Стоимость билетов – 10 гривен.


 

Напомним, "В городе" уже писал о том, чем живут некогда популярные и выдающиеся актеры после того, как уходят со сцены. Читайте наш репортаж: "Занавес на сцене лет: прославленные актеры в заброшенном доме престарелых ждут не оваций, а денег на пропитание".

Увидеть спектакли театра "Incunabula" можно во Дворце детей и юношества